Наконец, падение хлопьев прекратилось, но к тому времени все успели насытиться. Торнхилл растянулся на траве, разбросав ноги в стороны и положив голову на валун.

Напротив него устроился Мак-Кей. Тонкий бледный человек улыбался.

– Я в течение многих лет так не наедался, – начал он. – Поверите ли, у меня не было аппетита. Но сейчас…

– Откуда вы? – перебил Торнхилл.

– С Земли. Затем жил на Марсе, где мое сердце стало работать лучше.

Врачи предполагали, что небольшая сила тяжести полезна для меня, так и случилось. Я профессор истории средних веков Земли. То есть был профессором. Я находился в отпуске для лечения, пока не попал сюда. – Он самодовольно улыбнулся. – Я чувствую, что здесь стал здоровее. Если бы у меня появились мои книги…

– Замолчите! – зарычал Уэллерс. – Вы здесь остались бы навеки, так?

Силач лежал у самой воды, раздраженно глядя на противоположный берег.

– Конечно, остался бы, – рассердился Мак-Кей, – и, как я полагаю, мисс Хардин тоже.

– Я уверен, что если бы мы могли оставить вас двоих здесь вместе, вы были бы счастливы, – донесся голос Ла Флоке. – Но мы не можем этого сделать. Либо мы все остаемся здесь, либо уходим все вместе.

Спор, казалось, мог продолжаться всю ночь. Торнхилл перевел взгляд на троих негуманоидов. Они старались быть как можно дальше от людей.

Спикианин лежал как большой продолговатый надутый баллон, который каким-то образом не смог подняться вверх.

Маленький регулианин грустно размышлял в отдалении, почесывая свой второй подбородок. Альдебаранец сидел тихо, прислушиваясь к каждому слову, улыбаясь, как толстый Будда.

Торнхилл встал, склонился над Маргой Феллис и предложил ей:

– Не хотите ли немного погулять со мной?

Она колебалась всего мгновение.

– С удовольствием.

Они стояли у самой воды, наблюдая за плавным течением, за проплывающими в глубине рыбами с важно открытыми ртами, затем прошли немного вверх по реке и вернулись назад, к месту, откуда начинался подъем к предгорью, переходящему в могучие вершины.