Он взглянул на Уэллерса, затем на Ла Флоке.

– Нам следует это обсудить. Нас девятеро. Мак-Кей и мисс Хардин определенно захотят остаться в Долине. Марга и я еще не пришли к определенному решению, но в любом случае нам бы хотелось провести здесь некоторое время. Таким образом, среди людей четверо против двоих. Что же касается инопланетян…

– Я голосую за Ла Флоке, – внезапно сказал альдебаранец. – Меня ждет очень важное дело, и я не могу ждать.

«Ну и ну», – подумал Торнхилл.

– Четверо против троих, – сказал он. – Спикианин и регулианин молчат, поэтому я не принимаю их в расчет.

– Я говорю на языке Регула, – резко возразил альдебаранец. Не ожидая ответа, он развернулся к существу со Спики и обменялся с ним несколькими фразами, затем сообщил:

– Наш друг голосует за нас. Счет становится ничейным.

– Подождите, – не согласился Торнхилл. – А почему мы должны верить, что он сказал именно это? Предположим…

Маска любезности слетела с лица альдебаранца.

– Предположим что? – резко спросил он. – Если вы намерены бросить тень на мою честь, Торнхилл…

Он не договорил.

– Драться здесь совершенно бессмысленно, – подтвердил его невысказанную мысль Торнхилл. – Но если только так можно удовлетворить вас, то валяйте.

Альдебаранец, видимо, понял, что из его попытки затеять ссору ничего не выйдет. Он отступил. Торнхилл продолжил:

– Ладно, я принимаю на веру то, что вы сказали. Но нас четверо, и счет равный.

– Очень любезно с вашей стороны, что вы устроили такое голосование, Торнхилл, – заметил Ла Флоке. – Но это не предмет для обсуждения. Каждый из нас индивидуум, а не коллективное существо, и я предпочитаю не оставаться здесь, пока у меня есть хотя бы один шанс вырваться отсюда, сколь бы ничтожным он ни казался.