Затем веки Мак-Кея вздрогнули и разомкнулись, блеснули яркие, горящие ненавистью глаза. Румянец залил его лицо, и он стал дергаться под тяжестью Ла Флоке, пытаясь освободиться. Но тот был готов к этому, и его мышцы мгновенно напряглись, еще сильнее сжав Мак-Кея. Торнхилл слышал, как Уэллерс принялся шептать молитву, а похожая на мышь мисс Хардин начала всхлипывать. Даже регулианин издал звук, похожий на восклицание.

Пот катился по лицу Ла Флоке, но он не позволял Мак-Кею опять напасть на силача. Прошло некоторое время, пока тот, наконец, не успокоился и не расслабился.

Ла Флоке оставался рядом с ним и был начеку.

– Мак-Кей, вы слышите меня?

– Я слышу, можете отпустить меня. Я в порядке.

Ла Флоке жестом подозвал Торнхилла и Уэллерса.

– Постойте возле него. Но будьте наготове. Вы должны успеть схватить его прежде, чем начнется очередной приступ.

Несколько мгновений он подозрительно смотрел на Мак-Кея, затем поднялся.

Лежащий какое-то время еще оставался на земле, потом, привстав, затряс головой, словно стараясь прочистить ее. Наконец, он встал и сделал несколько неуверенных шагов. Постояв немного, он повернулся к остальным и тихо спросил:

– Скажите, что со мной было?

– Вы и Уэллерс поссорились, – сказал Ла Флоке. – Он ударил вас, и вы потеряли сознание, а когда вы пришли в себя, то набросились на него, как безумный. Тогда он опять ударил вас, и вы вторично потеряли сознание…

– Нет! – прервал Торнхилл. – Скажите ему правду. Мы ничего не добьемся, если будем притворяться, что ничего не случилось!

– Какую правду? – спросил Мак-Кей.

Торнхилл помолчал и сказал:

– Мак-Кей, вы были мертвы. По крайней мере, один раз. Может быть, и дважды, если Ла Флоке не ошибся в первый раз. Я сам удостоверился в этом во второй раз, когда Уэллерс швырнул вас на эти камни. – Он указал на скалы в воде. – Посмотрите на них, там есть ваша кровь, и ваша голова тоже имеет шрамы там, где она раскололась после броска Уэллерса.